greg_frost (greg_frost) wrote,
greg_frost
greg_frost

Глава 6 – Приближается праздник

Шла шестая ночь месяца Юноны и бог знает какая ночь летнего месяца сивана. Стояла жара. Приближался праздник...

Гости, неконфликтные и мягкие как вода, стекались со всех сторон в этот омут – пристанище скромных, нерешительных чертей. Зал хлопал дверями, а я хлопал глазами, удивляясь, как же много у меня друзей. Я стоял в центре огромного полупустого помещения с импровизированной сценой, столами и стульями. Мои новые друзья были обеспеченными и оригинальными: они устроили мне сюрприз, выделив один из своих цехов для празднования моего дня рождения.

На гостях были интересные выходные костюмы, не скованные скучными рамками приличий, но в то же время красивые и дорогие. Некоторые из них были в масках, должно быть, они думали, что идут на бал-маскарад. Я маскам рад, это очень естественно и, определенно, оригинальней, чем все время носить одну и ту же – из кожи, дырок и волос.

На сцену поднялись классические музыканты, заняли свои места и начали играть какую-то фоновую музыку. Я люблю классику, вы не подумайте. Человек с бессонницей просто вынужден любить ее. У меня это – не болезнь и не нервное нарушение, просто я ночное существо, и стоит обстоятельствам отпустить удила, ослабив хватку реальности и объективности, как я перехожу в ночной режим существования, приближаясь к ареалу обитания моих кумиров – вампиров и нетопырей.

Сейчас я чувствовал себя прекрасно, хотя весь день болел и хандрил. Гости медленно занимали свои места. Я скромно сидел за одним из столиков, ничем не выделяясь из толпы, заставляя нервничать активных распределителей, вновь потерявших героя дня (ночи).

В это время Казимир Либанов из издательства, которого все называли «Калибан» за бурный нрав и за то, что все его произведения, предположительно, были написаны не им самим, поднялся на сцену к микрофону.

– Ну что, малахольные, возрадуемся! Праздник приближается, подкрадывается, чтобы застать вас неподготовленными и без одежды. Сегодня вы не скроете своей истинной природы. Радуйтесь, ибо ужинать вы будете живыми, а завтракать мертвецами, убитыми защитными механизмами собственного скучного тела! – на словах «скучного тела», он скорчил гримасу. Секунду спустя его румяное лицо вернулось в прежнее беззаботное состояние. Это был интеллигентный пошляк, полнокровный бородатый и кудрявый римлянин-цыган или что-то типа того.

«Притчу! Притчу!» – раздались резкие, но редкие запросы из зала. Калибан чутко среагировал на потребность общества и сказал: «Притчу, так притчу!»

– Жил-был царь. Царь Антиохии или Трапезундии, не важно. Царь был богат, как и положено царю. И было у царя два сына: наследник и запасной. Но царь был стар и захворал. Вызвал тогда царь обоих сыновей и сказал: «Я болен, и вы знаете, что это значит». Старший сын вышел вперед и сказал: «Да, отец, знаем, я согласен». Царь ожил и насмешливо спросил: «На что это ты согласен, окаянный? Новым царем будет мой младший сын!» Запасной сын выполз и испуганно промямлил: «Отец, но я не готов, это слишком большая ответственность! Я никогда и не хотел быть царем...» А старший весь кипел и, не сдержавшись, выпалил: «Старый дурак! Совсем из ума выжил? Империи ему, видите ли, не жалко – решил поэкспериментировать!» Началась перебранка, чуть ли не драка, стража ворвалась в зал и схватила сыновей (хотя младший и не думал буянить). И царь сказал: «Рано мне еще умирать, нет у меня наследника: один не может принять власть, а другой от нее вовремя или на время отказаться. А и то и другое необходимо!» Царь загрустил на секунду, но быстро ожил, и глаза его засветились от радости – ведь он понял, что нужно делать. «Ведите наложниц, будем исправлять ситуацию!» – весело сказал помолодевший старый царь, хитро подмигнув сыновьям.

Калибан, рассказывая притчу, которую он, видимо, выдумывал на ходу, так же хитро подмигнул гостям.

Запрос общества был удовлетворен, и Калибан под бурные аплодисменты (казавшиеся еще более бурными в воспаленном высокомерном мозгу) временно освободил плацдарм для других ораторов, прекрасно понимая, что таких нет.

Потом Калибан заметил меня и приблизился.

– Юджин, не грусти, возьми лучше таблетку! – он конспиративно протянул мне маленькую белую капсулу.

– Нет, спасибо, у меня своя медицина. А что это, кстати?

– Называется «Взрыв мозга с таймером».

– Я бы назвал ее «Калипсо», – мечтательно сказал я, представив, как съем ее и очнусь через семь лет.

– Шучу, это просто «тик-так».

Господи, откуда у него «тик-так»? Он, конечно, немного старше меня, но все же...

– Счастливым людям наркотики не нужны, – сентенциозно произнес Калибан, который сейчас со своей неопределенной национальностью был похож на растамана. – Ангельскую пыль на самом деле придумали демоны...

– А синтезируют, идеализируют, продают, покупают, перевозят в кишках и употребляют люди. Так что это еще большой вопрос, Казимир, кому пыль нужнее: демонам или людям?

– Ой, опять эти мрачные мысли. Иди лучше потанцуй с кем-нибудь.

– Так ведь никто не танцует. И музыки нет.

– Как нет? А это что? – он указал на маленький оркестр.

– Ты умеешь танцевать один, под классику? Я тебе завидую: ты, видимо, женат на вечности и гармонии...

– Ха, я вообще не женат и тебе не советую. Гуляй пока молодой! Ну ладно, пойду еще какую-нибудь глупость скажу со сцены. Не скучай...

Калибан был немного пьян, исполнив долг учтивости перед именинником, он пошел развлекаться дальше.

А я сидел, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. Номинально я являлся эпицентром этого торжества, но фактически все это было сплошной огромной фальшью. Мои новые друзья хотели отблагодарить меня за услугу, которую я им оказал совершенно случайно, на самом деле оказав медвежью услугу самому себе. Я поступил подло, а меня за это еще и чествовали люди, которых я совсем не знал, и которые не знали меня, да и знать не хотели.

Я чувствовал, что в любой момент ложь раскроется, и я внезапно стану агнцем на заклание, который обязательно должен присутствовать на любом празднике, чтобы отдариться от завистливых богов: заставив их на время прикрыть глаза, обратив свое внимание на сирых и бедных, насылая на них беды и испытания, чтобы проверить их упрямую веру, да и просто так, чтобы посмеяться.

Недолго думая, не давая времени своим внутренним демонам наломать дров, я поднялся со стула, выпил бокал шампанского и неторопливо побрел к выходу. Праздник продолжался и без меня: Калибан что-то рассказывал со сцены, бесцеремонно перекрикивая скромных музыкантов, которые опустив глаза, внимательно рассматривали стенографические закорючки на разлинованной бумаге. Музыка честнее литературы: ей достаточно 70-80 нот, чтобы выразить все, что угодно. Литература же рассыпается бисером богатого лексикона зажиточного нувориша, избегающего простых и понятных слов, как нищих и прокаженных.

Но я шел к выходу, напрасно шифруясь: оказывается, не все необходимо прятать – много чего и так никому не нужно. Не изображая бесцельное фланирование, я направился прямо к огромным воротам. Вышел и огляделся: на улице стояло много личных автомобилей и одно такси. Я приблизился к желтой машине, сел на заднее сидение, назвал свой домашний адрес и поехал.

– Вы ведь один из тех писателей? – спросила девушка, водитель машины. Конечно, ей было все равно, кто я. Ее вопрос – обычная формальность, бонус хорошего такси, где вас и выслушают и дадут бесплатный совет. Прямо психолог на выезде, даже удобный диван имеется. – Я догадалась по шарфам…

– Каких писателей? Вы про этот шабаш – слет всей нечистой силы, веками обманывающей доверчивых и внушительных? Это даже хуже, чем писатели. Это критики и издатели. Они как вампиры: живут за счет чужих жизней. И это не шарфы, кстати, это обрывки петли: даже это их не берет...

– Уж и не говорите! Сколько людей погибло из-за книг…

– Да тут даже не в книгах дело. Вы же не согласитесь, что машины – зло, потому что каждый год убивают десятки тысяч человек?

– Нет, конечно. Я, например, даже в аварии ни разу не была. Все зависит от отношения к машине. Это не роскошь, а необходимость и ответственность.

– Вот и в литературе так же. Должны быть люди, которые не дадут другим писать.

– Так вы критик?

– Формально, да. Но я плохо выполнял свою работу: никому не мог отказать, даже самым сумасшедшим.

– Значит, у вас там и психи есть? – спросила девушка, улыбнувшись и предчувствуя, что сейчас вождь расскажет ей всю подноготную жизни в дурдоме.

– И психи и психики, – сказал я, внезапно вспомнив тот день в издательстве, с которого начались путешествия во времени. Я понял, что должен вернуться и принять свою судьбу, заслуженную или нет. Если ничего невозможно изменить, то нужно хотя бы наслаждаться плодами своих ошибок и грехов, получая опыт по модулю, всегда положительный, вне зависимости от полярности самого дела, доброго или злого.

– Я кое-что забыл. Разворачивайтесь, пожалуйста.

– Как скажите, – она не спорила, ей была абсолютно безразлична моя жизнь, как настоящему психологу.

Она повернула машину, замолчала и включила радио. Через пару минут я услышал знакомую музыку, которую уже слушал сегодня, когда сидел одесную от бури, слепой и непротивляющийся. Я вновь засомневался и вздумал повернуть домой, но мне стало неудобно перед девушкой менять свое решение дважды в течение нескольких минут. Девушки не любят нерешительных.

И я поехал на праздник, не зная, чем все это закончится... Вот она, вариативность жизни: судьба зависит от того, кто водитель такси – XX или XY.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment