greg_frost (greg_frost) wrote,
greg_frost
greg_frost

Глава 5 – Странный сон

Я видел странный сон, который по горячим следам был записан в следующем виде:

– Модест! Ты невозможен! – пропищал утонченный фальцет. – Ты хотя бы догадываешься, сколько лет было этой вазе? Что скажет мама, когда вернется из магазина? – негодовал Вальдемар.

Скромный Модест слушал его молча, понуро свесив уши. Увы, это была не первая разбитая ваза и вообще не первый проступок: чего стоили разорванные занавески, обгрызенный пуф, опрокинутый торшер и разбитая люстра из венецианского стекла (хотя разбил ее вовсе не Модест, а Вальдемар, чего он, собственно, не помнил или не желал помнить). Да, нелегко жить, когда ты самый маленький. Даже воспитанный Вальдемар не мог отказать себе в удовольствии пожурить несчастного преступника.

– Модест, попомни мои слова: однажды ваза… тьфу ты… чаша нашего с мамой терпения переполнится, и ты пойдешь ловить мышей!

«Фи! Это еще зачем?» – подумал Модест. «Ловить мышей» звучало в его понуро опущенных ушах как-то нелепо, как какая-то книжная абстракция, которой в действительности не существует. Вообще, Модест был начитанным котом, любил Шарля Перо и Терри Пратчетта, По и Булгакова. Именно поэтому насилие ему претило, как, собственно, и Вальдемару (о чем Модест знал, и почему изо всех сил старался выглядеть виновато). Нет, бить котов здесь никто не собирался, и уж тем более, некультурно хватать «за шкирку». Но лекцию надо было стерпеть.

И, тем не менее, Модест был рад, что именно Вальдемар журит его, а не мама, которая хоть и редко возвращалась из магазина или еще откуда-нибудь, но непременно устраивала взбучку им обоим. Притом воспитанный Вальдемар в эти моменты был подобен коту – ласково потупив взор, он тихо мурлыкал: – Пр-р-рости, Мар-р-рина…

Модест же был одновременно и покорным и неприступным. Да, может быть, у него и было мало опыта уличной жизни, воспоминание о которой вызывало в нем чувство когнитивного диссонанса, но дома он был король. Модест Великий и Ужасный, Милосердный и Справедливый, Мудрый и Храбрый, и много еще можно привести подобных эпитетов, которыми Модест награждал себя периодически, за хорошее поведение или просто так. Он покорно выслушивал лекции и стойко оставался при своем мнении.

– Эх, Модест, нет тебе прощения…

«Выдыхается, старичок…» – подумал Модест. – «Интересно, а что сегодня на ужин? Надеюсь, не очередной кабанчик и не лазанья!»

И вот запахло вкусненьким – наверное, мама вошла в подъезд. «Ох, сейчас будет ругаться из-за вазы», – подумал Модест.

Но вдруг, к приятному запаху любимых лакомств, подмешался неведомый до сих пор аромат. «Что это? Какой-то странный запах: манящий, хоть и не очень приятный. Сейчас узнаем!» В замочной скважине раздался знакомый скрежет, и дверь подалась вперед, пахнув на Модеста холодной атмосферой внешнего мира (нет, не этот запах), о существовании которого Модест знал, хоть и был за дверью, на улице, лишь раз.

– Привет, Модя! Глаза у тебя какие-то хитрые – опять нашкодил? – сказала мама. «(Как в воду глядит, ведьма!) Нет, нет, что ты, мама, я примерный кот, не волнуйся... Ты лучше покажи, что у тебя в сумке».

– Вальдемар, смотри, кого я нашла. Чуть не сбила его – прыгнул мне прямо под машину, камикадзе! – сказала мама, доставая грязный комочек шерсти (чуть больше тех, что Модест выплевывал порой).

«Этого еще не хватало – кот! Зачем вам еще один кот?» – мысленно вопрошал шокированный Модест.

– Давай его выходим и отдадим в добрые руки.

– Милая, он не найдет рук, добрее твоих, – ответил дипломатично Вальдемар.

«Подлизывается, хитрец! Тебе-то это зачем, ты ничего не разбил!» – думал Модест, улыбаясь про себя. – «Или тоже нашкодил?»

Вдруг, совсем неожиданно, комочек рыжей шерсти ожил, и забытый котом и хозяевами (хотя, кто хозяин в этом доме – это еще большой вопрос), нисколько не огорченный отсутствием внимания к своей персоне, весело выкрикнул:

– Привет, Братия-Во-Христе. Будем знакомы!

Модест не сразу отреагировал, он все еще думал, в чем же провинился этот святой человек – Вальдемар. Но теперь он увидел, кто говорит. Это оказался маленький, довольно наглый котенок. Ему было несколько месяцев – тот возраст, когда кот уже наделен разумением и энергией, но еще не дошел до прославленной инертной кошачьей мудрости.

– Простите, молодой человек, что вы сказали?

– Я не человек, я кот. Как и ты. Братия зовет меня Шнут.

«Господи, что за дурацкое имя! Он хоть сам-то понимает, что короткие односложные имена, звучащие как плевок – атрибут невоспитанного общества?» – Модест пустился в пространные классовые размышления о номенклатурном невежестве. Потом, сощурив глаза, надменно спросил:

– «Шнут»? Что это за имя такое?

– А что? Коротко и ясно – у нас в братии с этим не церемонятся.

«Да у вас там ни с чем не церемонятся: будь то имя или образование...» – подумал Модест, но сказал совсем другое:

– Да что это за «братия» такая?

– «Братия-Во-Христе» – это наша банда.

«Опять Христос! Да как они не поймут, что некультурно пихать его везде, где только можно. О, блаженны те, кто в жизни не напишет о тебе ни строчки...» – Модест опять отвлекся, но со стороны это было не заметно – он соображал быстро и сразу же спросил с некоторым притворным удивлением и порицанием:

– Да ты еще и бандит?!

– Ну, есть немножко, ха!

«Еще и гордится этим. Восхищение воровской философией – это низко!» – Модесту, в принципе, уже все стало понятно, но, тем не менее, он спросил для проформы:

– Да кто вообще такое неподходящее название придумал для банды?

– Есть у нас один эрудист – он и не такие словечки знает, ха!

«Ну, все понятно, о чем с ним спорить?» – Модест решил поправить его, осознавая всю тщетность этого побуждения (Модест вообще любил осознавать и ощущать «тщетность»):

– «Эрудит», может быть?

– Может быть, я не в курсе. Ты лучше, покажи, где тут у вас жрачка.

«Ха, этого еще не хватало!» – подумал Модест и вспылил:

– Ты на мою еду не заглядывайся! Не в коня корм...

– А я и не конь, я кот. Мы это уже проходили, помнишь, Модя?

Это уже было вне всяких границ: мало того, что какой-то оборванец стоит тут и разговаривает, так он еще и спорит, буквально воспринимая поговорку, и фамильярно обзывается.

– Какой я тебе Модя? Меня зовут Модест! – сказал он, чуть не прибавив «Великий и Ужасный».

Видимо, кот с такой гордостью произнес свое имя, что даже незатейливый котенок почувствовал его сакральный смысл.

– А что твое имя значит?

– Ну... «Модест» в переводе с латинского означает «скромный».

– Я смотрю, в вашей банде, тоже долго над именами не думают, ха!

«Что за мерзкие, самодовольные смешки в конце каждой фразы?» – Модест терял терпение, но воспитание не позволяло ему окончательно сорваться.

– Что?! Да даже у Дюма был Модест! Модест Горанфло. Это классика, а не какой-нибудь «Шмут».

– Шнут!

– Шкет!

Ну вот, коты пустились в односложную перебранку короткими словами. Слово «Шкет» что-то напомнило котенку, и он мечтательно произнес:

– Паштет... Ел его однажды...

Модест, вспомнив Дюма и классику, успокоился – негоже впадать в истерику по каждой мелочи. Нужно брать пример с хитроумных, лицемерных французов опасного двора Генриха III. Модесту пришла в голову замечательная идея, как изменить имя своего подопечного так, чтобы и произносить было приятно, и скрытый смысл имелся:

– Может, я буду называть тебя Шико, а не Шнут? Горанфло и Шико – чуешь?

– Единственное, что я чую, это колбасу у вас на кухне. Я пошел.

Модест был в шоке, не прошло и пары минут, а этот наглец уже без спроса пошел выпрашивать колбасу – и ведь дадут, сердобольные! Надо его остановить...

Прошло несколько месяцев (во сне)...

– Модест, просыпайся! Они задумали неведомое! – кричал Шнут, расталкивая инертное скромное тело. Спал этот интеллигент как шахтер. – Или, наверное, не неведомое, а немыслимое – я не знаю, как сказать. Да просыпайся же ты, туша!

– Жарить... не тушить... – бурчал гурман сквозь сон, пуская слюни. Не удивительно, что такие не пережили революцию и проснулись слишком поздно.

– Надо бежать, дурень, нас предали!

– Предали? – вскричал мигом очнувшийся Модест – ему, наверное, как раз снилось, как Жак Клеман ударил его ножом, прямо в нежное розовое брюхо.

– Эти изуверы сейчас решают, от кого из нас избавиться!

– Что, о чем ты?

– Я проходил мимо их спальни и услышал, как мама сказала: «Надо от какого-нибудь из них избавиться – квартира маленькая, места мало». А Вальдемар ответил: «Даже не знаю, жалко как-то: я к ним так привык». Мама сказала (это она наводит смуту, уж я-то знаю): «Подумаешь, привык. Сколько от них хлопот, а пользы никакой! Короче, это не обсуждается, надо только решить от какого именно избавиться: от старого или от маленького?».

– И кого они выбрали? – спросил Модест, стараясь выглядеть безучастным, как будто он был уверен, что решили оставить его. На самом деле он почувствовал такую боль, какой не почувствовал, наверное, и раненый французский король, Понтий Пилат средневековой Франции, не решавшийся казнить гугенотов.

– Не знаю... Да какая разница?! Это предательство, и мы должны уходить. Немедленно. Это закон улиц!

– Куда уходить?

– Как куда? На эти самые улицы! Пойдем в банду, там нам помогут.

– А зачем уходить двоим, если одного все равно выгонят? К тому же, может они передумают: утро вечера мудренее.

– Опять ты со своими поговорками! Нельзя быть таким малодушным при твоей-то полнокровности!

– Ну не знаю, я как-то не очень приспособлен для такой жизни...

– Зато представь, как там будет интересно. Засиделся я на вольных хлебах, надо и меру знать. – Шнут пестрил поговорками, как Санчо Панса, на которого он был похож во всем, кроме того, что был худым (толстым в данном случае был Дон Кихот).

Коты спорили всю ночь. В итоге юность, азарт и чувство обиженной гордости взяли верх над осторожностью, мудростью и притягательными свойствами зоны комфорта. Под утро они выпрыгнули в форточку, спустились по пожарной лестнице и пошли куда глаза глядят...

Коты этого уже не видели, но видел я. Через два дня, Вальдемар и Марина подали в газету два объявления: «Пропали два прекрасных кота, большое вознаграждение» и «Продается маленький телевизор, 14 дюймов».

Странно, именно этих двух котов я и видел на улице осенью, год назад.


Автор иллюстрации: Криогорий
Subscribe

  • Добро пожаловать на мой кенотаф!

    К сожалению, этот журнал мертв. Если хотите увидеть / услышать / прочитать что-нибудь новенькое, ищите меня в других злачных местах:…

  • Глава 25 – Semiromana

    Наверное, это был сон: я теперь почти не различаю... Во сне все немного медленнее происходит, как в кино... Меня окружали люди и ожидали, что я…

  • Глава 24 – Херес

    Официант зачем-то принес херес, хотя мы и не заказывали. Он долго стоял над душой и вот, услышав знакомое слово, удалился за нашим напитком. – Ересь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment